АНАЛИТИКА

В октябре и ноябре 2018 года члены SERBа четырежды атаковали активистов Движения «За права человека», всякий раз обнаруживая несуществующие вредоносные преступления. Полиция реагирует вяло и скупо. Эксперты комментируют действия полиции и SERB.




Групповое фото SERB. Источник: страница SERB ВКонтакте
«Подрывная деятельность»
В октябре особое внимание участников прокремлевского движения SERB привлекала деятельность Льва Пономарева, руководителя Движения «За права человека», гражданских активистов «Движения 14%» и участников протестного движения «Бессрочка». Лидер SERB Игорь Бекетов с шумной компанией единомышленников приходили к московскому офису «За права человека» четыре раза: 6, 16, 20 и 22 октября. Хулиганы врывались в офис, пытались провоцировать конфликтные ситуации и блокировали работу правозащитников, обвиняя их в экстремизме.
Представители «Движения 14%» 25 октября подали заявления на имя Председателя Следственного комитета А.И. Бастрыкина. Активисты обвиняют участников SERB в экстремизме, хулиганстве и незаконном лишении свободы. А 8 ноября стало известно, что Уполномоченный по правам человека в РФ Татьяна Москалькова направила обращение Льва Пономарева в Главное Управление МВД с просьбой проверить вторжения хулиганов из SERB в офис «За права человека». Об этом Пономарев рассказал на своей странице в Фейсбук.

Первое вторжение SERB в помещение офиса ЗПЧ произошло 6 октября, когда они сорвали заседание «Движения 14%», обвинив собравшихся в подрывной антироссийской деятельности. Около восьми человек, включая самого Игоря Бекетова, проникли в офис и, угрожая насилием, удерживали представителей «Движения 14%» в помещении до прибытия полиции.

Прибывший по вызову участников «Движения 14%» наряд полиции потребовал покинуть помещение и попросил всех проследовать в ОВД по Красносельскому району для дачи объяснений. Важно отметить, что полиция не приняла мер к задержанию и установлению личностей нападавших, несмотря на жалобы пострадавшей стороны. По словам участника «Движения 14%» Сергея Ожича, в отделе полиции он написал заявление по ч. 3 ст. 127 УК (незаконное лишение человека свободы группой лиц, не связанное с его похищением).
Как сообщается на странице SERB ВКонтакте, они изъяли в ЗПЧ «провокационный, агитационный, антироссийский материал», передали его в полицию и написали заявления. Какой именно материал был изъят, не уточняется.
Второе нападение на офис ЗПЧ случилось 10 октября. SERB попытались блокировать вход в помещение, как обычно прикрываясь вопросами про экстремизм и незаконное использование помещение офиса, и не давали пройти в здание активистам ЗПЧ. Сотрудник полиции помог правозащитникам зайти внутрь, но членов SERB не задержал и не принял мер по установлению их личностей.
Затем 20 октября произошла третья попытка помешать работе офиса правозащитников: Игорь Бекетов и по меньшей мере шесть его товарищей по движению снова пришли к дверям офиса «ЗПЧ», обратились к сотрудникам полиции с жалобой на правозащитников, обвинив их в экстремистской деятельности, и наклеили на дверь офиса табличку «Офис защиты прав экстремистов».

Очередное вторжение в помещение офиса предприняли 22 октября участник SERB Игорь Брумель и его соратница по движению, которая вела видеосъемку. По словам Льва Пономарева, правозащитникам удалось выгнать незваных посетителей без драки.
Комментарии экспертов
Какую юридическую оценку можно дать действиям SERB и полиции (события 6 октября 2018 года)
Невозможно дать ответственную правовую оценку действиям SERB без знания деталей происшествия.

Теоретически в действиях, которые им приписывают, — удержании членов «Движения 14%» в помещении против их воли — могут содержаться признаки преступления «Незаконное лишение свободы» (ст. 127 УК РФ). Однако, насколько можно судить из открытых источников, прямого насилия SERBовцы не применяли, доступ к средствам связи у стороны «Движения 14%» оставался, что и позволило им сообщить о происходящем в правоохранительные органы (чему SERB не препятствовали). Все это может указывать на то, что в действительности у SERB отсутствовал умысел на незаконное лишение свободы своих оппонентов, и основания для привлечения их к ответственности по этой статье зыбкие. На какие-то иные преступления их действия не похожи даже теоретически, то есть к уголовной ответственности за это событие они не подлежат.

Более обоснованным выглядит версия о наличии в их действиях состава мелкого хулиганства (ст. 20.1 КоАП РФ), поскольку они, по словам представителей движения, нарушили работу офиса «Движения 14%» и игнорировали требования сотрудников движения, что, возможно, следует понимать как «выражение явного неуважения к обществу». Эти действия, как я понимаю, сопровождались приставанием к сотрудникам «Движения 14%» с назойливым разъяснением своей позиции, о чем в данном случае SERBовцев никто не спрашивал; возможно, что это следует понимать как «оскорбительное приставание к гражданам». В совокупности же эти два признака дают состав мелкого хулиганства.

Яков Ионцев
юрист фонда "Общественный вердикт"

Исходя из доступной информации (нет сведений о причинении вреда здоровью или имуществу, хотя насилие явно применялось), я бы рассматривал совершенные активистами SERB действия на предмет того, нет ли в них признаков преступления по ч.2 ст. 213 УК РФ «Хулиганство» — то есть грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, совершенное по мотивам политической, идеологической ненависти или вражды, а также совершенное группой лиц по предварительному сговору или организованной группой.

Общественный порядок, очевидно, нарушен, а неуважение к обществу продемонстрировано более чем явно. Политическую и идеологическую ненависть к людям, собравшимся в офисе ЗПЧ, активисты SERB не скрывали. Уже повод для регистрации данного сообщения в КУСП и проведения проверки в порядке УПК РФ.

Но даже если не усматривать уголовно-наказуемого хулиганства, вижу в действиях активистов SERB как минимум признаки составов административных правонарушений, предусмотренных ст. 20.1 КоАП РФ (мелкое хулиганство) и ст. 19.1 КоАП РФ (самоуправство). О чем эти статьи?

Самоуправство: самовольное, вопреки порядку, установленному нормативными актами, осуществление своего действительного или предполагаемого права, не причинившее существенного вреда гражданам или юридическим лицам.

Мелкое хулиганство: нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, сопровождающееся нецензурной бранью в общественных местах, оскорбительным приставанием к гражданам, а равно уничтожением или повреждением чужого имущества. При этом, нецензурная брань не является обязательным признаком мелкого хулиганства.

Про самоуправство важно следующее: активисты SERB высказывали претензии по поводу того, что в офисе ЗПЧ происходит какая-то незаконная, вредоносная, подрывная деятельность. Не совсем понятно, каким образом это нарушает их личные имущественные и неимущественные права, но допустим, они просто остро чувствуют несправедливость и болеют за страну. Что в данном случае имеет право делать ответственный гражданин России? Ст. 14 ГК РФ предоставляет нам право на самозащиту гражданских прав. При этом оговаривая, что способы самозащиты должны быть соразмерны нарушению и не выходить за пределы действий, необходимых для его пресечения.

Ни один из участников нападения на офис ЗПЧ не сказал, какие их права нарушены людьми, собравшимися в офисе, а также не сказал какие законы нарушены «Движением 14%» и его представителями. Т. е. какие-либо их права нарушены не были, соответственно, никакого права на самозащиту гражданских прав они не имели. Получается, что SERB прибыли в офис ЗПЧ реализовать свое мнимое право на пресечение подрывного собрания (я исхожу из того, что они действительно так думали).

Теперь о действиях полиции. Полиция должна (п. 2, ч. 2, ст. 12 закона о полиции) незамедлительно прибывать на место совершения преступления, пресекать противоправные деяния, устранять угрозы безопасности граждан и общественной безопасности, документировать обстоятельства совершения преступления, административного правонарушения, обстоятельства происшествия, обеспечивать сохранность следов преступления, административного правонарушения, происшествия; «Устав ППСП (утвержден Приказом МВД России от 29.01.2008 № 80) определяет подробный порядок действий наряда, несущего службу по охране общественного порядка.

В частности, п. 271.1. предписывает немедленно потребовать прекращения противоправного поведения. В видеозаписи трансляции происшествия такого требования от полиции не прозвучало. Пункт 271.2. говорит о том, что полиция должна проверить документы, удостоверяющие личность правонарушителя. Судя по видеозаписи, документы ни у кого не проверялись. Пункт 271.3. требует, чтобы полиция зафиксировала выявленные сведения, однако, ни один из полицейских ничего не записывал вообще. Пункт 271.4. обязывает устанавливать и письменно фиксировать данные о свидетелях (если таковые имеются), но сотрудники полиции вообще ничего и никого не устанавливали и не задали ни одного вопроса. В нарушении п. 271.5.2. полиция не пыталась даже установить тех, кто совершил противоправные действия.

Полиция должна пресекать правонарушение (п. 273.1). Пресечение — это активные действия полиции, а не просто ее прибытие на место. Прибытие могло сработать на превенцию, когда достаточно присутствия людей в форме для того, чтобы другие вели себя законопослушно. Но никто из полицейских не потребовал от ворвавшихся в офис людей покинуть помещение. Наоборот, полиция выгнала всех, кто там был, включая людей, находящихся в помещении законно и отвечающих за него.

На месте не было сделано ничего, чтобы задокументировать событие. Пункт 273.3. Устава ППСП это прямо требует, но не было зафиксировано, кто и где находился в момент прибытия полиции, что делал; также непосредственно на месте не были заданы вопросы лицу, вызвавшему полицию, о причине вызова и претензиях к конкретным лицам, а этим лицам — о причине такого поведения и их объяснении случившемуся, личности всех участников конфликта установлены не были.

К каким последствиям могут привести указанные ошибки в действиях наряда полиции? Часть людей просто разъедется по своим делам, т.к. трое полицейских просто физически не могут контролировать не один десяток людей на темной улице, а значит могут скрыться лица, виновные в правонарушении, будут утрачены очевидцы конфликта. Конечно, это халатность. Но насколько серьезная и может ли они повлечь дисциплинарные, а тем более уголовно-правовые последствия — говорить рано.

Роман Хабаров
юрист, майор милиции, бывший старший участковый уполномоченный

Когда в офис организации врываются люди и препятствуют работе организации, то может возникнуть множество правовых сюжетов, которые связаны с разными видами ответственности. Если представить, что те, кто ворвались, просто громко ведут себя, мешают работать, не уходят из офиса, то это не вопрос уголовной и даже административной ответственности. Это вопрос отношений собственника/арендатора помещения и тех, кто ему мешает.

Если деятельность организации не связана с оказанием услуг населению, то законный владелец помещения имеет право без особых проблем сам устанавливать режим доступа. Например, самостоятельно блокировать помещение на законных основаниях не пускать людей. В случае развития конфликта, нужно обращаться в полицию и следить, чтобы она качественно задокументировала само событие. Это пригодится в случае гражданского процесса.

Если кто-то ворвался в общедоступное помещение и не уходит вопреки требованиям, то выход только один — вызывать полицию. Полиции нужно предъявить правоустанавливающие документы на помещение, служебные удостоверения, если речь о работниках организации. Тогда полиция обязана в силу п. 7 ч.1 ст. 13 ФЗ о полиции обратиться к гражданам с требованием разойтись или перейти в другое место, если возникшее скопление граждан нарушает работу организаций. Невыполнение законных требований сотрудников полиции — это уже состав правонарушения. Сотрудники полиции, в том числе, имеют право на применение физической силы, если иными способами добиться выполнения требования невозможно. Естественно, с соблюдением всех условий для этого по закону.

Если в ходе такого вмешательства не было повреждено имущество, не было нецензурной брани и оскорбительных приставаний, никого нигде не запирали и не лишали свободы, не причинялись травмы, то об административной или уголовной ответственности говорить нельзя. Максимум — иск в суд, если организация понесла убытки ввиду невозможности осуществлять свою деятельность, но их еще нужно доказать.

Александр Брестер
к.ю.н, доцент кафедры уголовного процесса и криминалистики ЮИ СФУ
9 ноября / 2018


ЧИТАТЬ ЕЩЕ