ОБЗОР
Провокаторы политические и идеологические

За последние четыре месяца 28 вигилантских организаций разместили 275 сообщений о собственных рейдах. Сторонники «Льва против» и SERB показали себя с особой стороны: провокации, сорванные мероприятия, оскорбления, драки, разгон молодежи в московских парках при помощи ОМОНа. Полиция, как и раньше, не обращает практически никакого внимания на жалобы людей, подвергшихся атакам вигилантов.

Согласно мониторингу, который мы ведем, во втором квартале 2019 года 28 вигилантских организаций (учитывая филиалы) разместили 275 сообщений о собственных рейдах. При этом 11 организаций провели больше 10 акций каждая. Это SERB, Москва (12 рейдов); АнтиДилер, Красноярск (16); Город без наркотиков, Екатеринбург (14); Город грехов, Чебоксары (11); Лев против, Москва (25); Наш надзор, Воронеж (22); Ночной патруль, Киров (47); Ночной патруль, Самара (38); Спецпатруль, С-Пб. (18); СтопХам, Москва (29); Трезвые дворы, Братск (11 акций).

Хотя рейдовая активность является одной из важнейших характеристик вигилантской организации, социальное значение акций бывает важнее их количества. По этому параметру весной 2019 года выделялись две организации: SERB и «Лев против».

Технология по имени SERB
Противодействуют оппозиции и независимым гражданским организациям
В первом квартале 2019 года все громкие акции SERB имели выраженный политический характер. Восьмого-десятого апреля члены SERB мешали проведению одиночных пикетов в поддержку фигурантов дела «Сети», 13 апреля несколько членов SERB пришли в офис движения «За права человека» и сетевого издания SOTA VISION и нарисовали на двери виселицу, 14 числа SERB демонтировали мемориальную табличку с дома Немцова, а 25 апреля SERB и НОД устроили совместный пикет против ежегодного исторического конкурса для школьников, проводимого «Мемориалом».

В мае сербовцы дважды срывали одиночные пикеты Дарьи Полюдовой: 5 мая и 31 мая попытались сорвать народный сход против пыток и преследований фигурантов дела «Сети», «Нового величия», Азата Мифтахова и других политзаключенных у здания ФСБ на Лубянке. С 11 по 14 мая несколько раз устраивали провокации на акции голодающего майора Владимира Скубака, и в конце концов облили его ряженкой. По обоим этим эпизодам майора Скубака защищает фонд «Общественный вердикт». С 24 по 27 мая ежедневно устраивали провокации с целью сорвать ЛГБТ-кинофестиваль "Бок о бок".

На марше 12 июня в поддержку Ивана Голунова они оскорбляли присутствующих и пытались спровоцировать конфликты. 30 июня пришли на «Московский день подписи» у метро «Трубная» и пытались вывести из себя московского муниципального депутата и кандидата на выборах в Мосгордуму Илью Яшина оскорбительными вопросами, приставали также к волонтерам стенда Любови Соболь.

У «сербов» отработанная методика действий на оппозиционных мероприятиях.

Обычно они начинают со словесных нападок на участников акции: обвиняют в предательстве, перебивают, оскорбляют. Потом переходят к насильственным действиям: толкают, вырывают и уничтожают плакаты, о чем хвастаются в своих публикациях, затевают драки, могут просто ударить пикетчика или журналиста. Часто применяют известный прием: встать рядом с одиночным пикетчиком со своим плакатом (что-нибудь против «пятой колонны», например), тем самым давая полиции повод к задержанию (поскольку это нарушает установленное требование соблюдать расстояние в 50 метров между пикетчиками).

Когда мероприятие происходит в помещении, «сербовцы» обычно большой группой мешают проходу участников и посетителей, выкрикивают оскорбления, пытаются прорваться внутрь здания. Был еще один любимый прием — облить зеленкой, какой-нибудь зловонной жидкостью (например, аммиаком) или, как в этом случае, ряженкой. Бывало, что попытки сорвать мероприятие сопровождались звонками о заложенной бомбе, что, как минимум, надолго прерывало мероприятие.
Все эти отвратительные выходки Игоря Бекетова, Александра Петрунько, Игоря Брумеля и прочих «сербов» были возможны по причине попустительства со стороны полиции. Полиция, как правило, игнорировала просьбы тех, кто жаловался и просил пресечь действия провокаторов. В случаях, когда «сербовцам» удавалось устроить потасовку, полиция начинала реагировать, но главным образом задерживала пострадавших от провокаций. Иногда задерживали и сербовцев, но последних чаще всего отпускали без последствий, а их жертвы получали реальное наказание. Иногда отпускали без составления протоколов обе стороны, но акция в любом случае была уже сорвана.

Полиция не пресекала безобразия сербовцев, даже когда ее вызывали для охраны мероприятия специально и заранее, как это сделал «Мемориал» для церемонии награждения школьников - победителей исторического конкурса. Полицейские вмешались, только когда на мероприятие приехал посол ЕС в России. Полиция заявляла, что оппозиционеры «сами провоцируют» сербовцев. Так было сказано Льву Пономареву. В случае с пикетом майора Скубака полиция задержала не только Петрунько, который облил его ряженкой, но и самого Скубака и находившегося рядом в момент нападения политика Сергея Удальцова. Скубака и Удальцова около часа бесцельно возили по Москве в автозаке, а потом на них же составили протоколы о мелком хулиганстве — якобы это они устроили перед администрацией президента драку, выкрикивали нецензурные выражения и размахивали руками.

Особенно агрессивны были акции сербовцев во время ЛГБТ-фестиваля «Бок о бок»:

«...Фестиваль срывали каждый день. Он открылся 23 мая, в четверг, и уже где-то за час до открытия, примерно в 6 часов вечера, около входа в киноклуб "Фитиль" были представители радикальных экстремистских организаций, в том числе НОД и SERB. У них были химические вещества. Они старались попасть внутрь, чтобы облить нас. Они были очень агрессивны, обещали, что будут бросаться в зрителей зеленкой».

Полиция даже не пыталась защитить устроителей и посетителей фестиваля и вела себя скорее враждебно:

«Каждый день, когда они собирались, мы сразу звонили 112, в полицию, сообщали об этом, просили предпринять какие-то меры, обеспечивающие безопасность зрителей, потому что в их адрес поступали прямые угрозы. Полиция приезжала, но, к сожалению, не торопилась что-либо делать. Первый день это заняло примерно три часа, в течение которых полиция с автозаками были на площадке. Но они ни к кому не подходили, просто наблюдали за происходящим. Соответственно, потом организаторы фестиваля подали жалобу в полицию и в прокуратуру. В первый день на площадку приходил глава ОВД по Хамовническому району, но вместо того чтобы как-то обезопасить зрителей, отдать какие-то приказы, он просто давил на нас, чтобы мы закрыли фестиваль – с абстрактными формулировками, – мол, вы же сами все понимаете. Вел себя довольно агрессивно».

Оценивая эффективность «сербов», нужно отметить, что часто они достигали цели: пикеты оппозиционеров реально срывались, акции часто пресекались, хулиганам удавалось повлиять на ход культурных мероприятий:

«...Они нас сопровождали все четыре дня фестиваля. Два первых дня у нас были в киноклубе "Фитиль". На второй день у нас было ложное сообщение о минировании помещения: приехали кинологи, приехала полиция, пожарные, был обыск. У нас очень сильно все задержалось. Вторые два дня были в пространстве "Таблица" на Новослободской. Оба дня были сообщения о минировании: приезжала полиция, осматривала здание, эвакуировали зрителей. ... с учетом долгого обыска помещения в связи с сообщением о минировании фильм было уже невозможно показать».

Невмешательство полиции и, нередко, плохо объяснимая ее неспособность исполнять свои профессиональные обязанности дает основания полагать, что SERB используют как способ политического противодействия в отношении тех, кого относят к оппозиции или независимым гражданским организациям. Полиция остается как бы в стороне от происходящего, прямо не участвует ни в самом противодействии, ни в пресечении провокативных акций. В этой связи необходимо отметить, что право на свободу собраний защищает не только само право на публичные мероприятия, но и накладывает на власти, в данном случае полицию, обязанность обеспечивать безопасность тех, кто этим правом решил воспользоваться. Мониторинг показывает, что полиция осознанно не исполняет своих обязанностей по защите граждан, не снижает, а скорее усиливает риски нарушений права на свободу собраний.
«Лев против»: гопники против студентов
Стигматизируют любое потребление алкоголя через обвинение в пьянстве
Акции «Льва против», в отличие от SERBа, не имеют политического характера, может быть — некоторую идеологическую подоплеку. Их сближают похожие по форме провокации, лежащие в основе рейдов, а также характер взаимодействия с полицией, который указывает на взаимную заинтересованность.

Ролики SERB вызывают отвращение, поскольку демонстрируют торжество злобы, наглости и фиглярства их «героев». Но «сербы» хотя бы в какой-то степени искренни в своей ненависти к оппонентам, а лидеру «Льва против» Михаилу Лазутину важно лишь чтобы видео контент был кликбейтным.

Заголовки роликов нарочито грубые и оскорбительные. Они сразу задают отношение к жертвам как к людям ничтожным, которые сами виноваты в том, как с ними поступают:

  • «Агрессивное быдло в переходе»;
  • «Толпы алкозомби в центре Москвы»;
  • «Куча нарушающего быдла в переходе!»;
  • «Перцовка против нападения толпы 100 нарушителей [массовые беспорядки]»;
  • «Содом и гоморра»;
  • «Агрессивное невежество»;
  • «Нападение на меня, драка»;
  • «Неадекватный и буйный»;
  • «Толпа пьяной молодежи на спорт площадке»;
  • «Деградация молодежи»;
  • «Массовые беспорядки в яме»;
  • «Деградация общества».
Еще один важный момент. Вигиланты «Льва против» стигматизируют любое потребление алкоголя через облыжное обвинение в пьянстве. Эта идея близка и понятна в той среде, к которой апеллирует и которой, вероятно, принадлежит сам Лазутин: там не бывает нормального потребления алкоголя, там или борцы за «ЗОЖ», из последних сил сопротивляющиеся роковому соблазну, или спившиеся алкоголики.

Этой весной и летом «Лев против» активно осваивал места студенческих тусовок — парк «Горка» и общественное пространство на Хохловской площади, в просторечии «Яма». Их посетители еще моложе, чем завсегдатаи «Болотной» — прежнего «полигона» активности «Льва против». Налеты «Льва против» все больше напоминают нападения конца 80-х-90-х годов, когда «гопники» из пригородов, так называемые «любера», безнаказанно избивали московских хиппи, панков и прочих «неформалов».

В обоснование своей «борьбы» Лазутин обычно говорит о законе, который, якобы, позволяет ему «пресекать нарушения». В случае с «Ямой» он еще и ссылается на «жалобы местных жителей», которые ему поступают.

О том, как Лазутин умеет раскрутить конфликт на ровном месте и быстро довести до избиения жертвы писали много раз, эту картину каждый может увидеть практически в любом ролике «ЛП». В рассмотренных нами случаях были все те же стандартные приемы: сначала словесная агрессия и оскорбления, если жертва «не ведется», у нее отнимают или выбивают из рук напиток или сигарету, после чего поливают газом из перцового баллончика, избивают.

Особенностью рейдов последних месяцев стало почти повсеместное присутствие полиции, которая приезжала к той же «Яме» еще до начала рейда. С начала июня, после массовой драки, которой завершился рейд «Льва против» 31 мая, вместе с обычными полицейскими на акции стали приезжать росгвардейцы, бывший полицейский ОМОН, и рейды стали носить характер облав.

Июньские наезды на «Яму» стали широко известны, об этом много и возмущенно писала пресса, «Яму» даже ненадолго закрывали «на ремонт», но прекратить вигилантские рейды, имитирующие патрульную работу полиции, власти не захотели. Полиция, как и раньше, не обращает практически никакого внимания на жалобы людей, подвергшихся атакам «Льва против».
Как и в случае с SERBом, очевидна ответственность полиции и властей.

Полиция, по-сути, вне зависимости от своего желания, осуществляет силовую поддержку акций «Льва против» без какой-то самостоятельной роли, что вызывает серьезные вопросы о характере взаимоотношений вигилантов и «силовиков».

22 июля / 2019

Автор: Анатолий Папп
Редактор: Асмик Новикова
Фото: facebook.com/serb,
Андрей Гайдулян
ЧИТАТЬ ЕЩЕ