АНАЛИТИКА
Популяризация и риски:
почему важно изучать вигилантов

Виджилантизм в России сравнительно новое явление. В последние 10-15 лет в стране появилось множество групп, объединенных показательной борьбой с тем или иным социальным «пороком». При всем их многообразии они отличаются от любых исторических примеров вигилантских объединений: от советских «люберов» до американского «Ку-клукс-клана». Заметных попыток предметного и обобщенного осмысления виджилантизма в современных формах ранее, насколько нам известно, не предпринималось.

Подробнее о возникновении виджилантизма в современной России, с чем связано его масштабное развитие и зачем этот социальный феномен нужно изучать — в аналитическом обзоре Маргариты Алехиной, РБК. Часть первая.

Вигилантское сообщество «Трезвые дворы» [Тольятти]. Фото: vk.com/tltrezv
Часть первая
Почему именно сейчас набрали силу различные вигилантские движения? Одна из причин — развитие интернета и технологий, а следовательно — новые возможности для популяризации. Необходимая составляющая виджилантизма — публичность и демонстративность. Возможность завести страницу движения в соцсети, запечатлеть рейд на камеру смартфона и опубликовать видео на Youtube позволила вигилантам гораздо эффективнее привлекать внимание к своим действиям.
С чем связано развитие виджилантизма в России?
Виджилантизм в постсоветской России развивался одновременно — и в тесной связи — с гражданской активностью в целом. Волонтерство, правозащита, благотворительная и просветительская деятельность — всё это, как и виджилантизм, примеры самоорганизации граждан с целью решения тех или иных проблем, которые либо игнорируются государством, либо не решаются, либо решаются без заметного для общества результата. При этом деятельность вигилантов обычно направлена против определенной группы «нарушителей»; своей задачей вигиланты считают не помощь конкретным людям, а «оздоровление» общества в целом (как они его понимают).
Своей задачей современные вигиланты считают не помощь конкретным людям, а "оздоровление" общества в целом, как они его понимают.
Вероятно, одна из причин развития виджилантизма в России — питательная среда, созданная его государственной поддержкой.
Примерно с середины нулевых власть увидела в неформальных общественных движениях важный политический ресурс и обратила на них внимание; в итоге наиболее заметные сейчас вигилантские группы выросли из провластных молодежных движений нулевых. Российская ситуация в этом плане нетипична. Объединения, которые пытались присвоить себе полномочия государства, прямо, организованно и систематически поддерживались государством.
Почему важно исследовать вигилантские организации?
Деятельность вигилантов создает определенные риски для граждан, а по мере роста количества и активности вигилантов возрастает и доля граждан, которые могут с этими рисками столкнуться. Считается, что вигиланты являются «квазиполицией», претендуют на то, чтобы выполнять функции правоохранительных органов — выявлять нарушения и наказывать провинившихся. Однако вигиланты более свободны:

а) в выборе объектов для борьбы; этот выбор может быть предписан не законодательством, но некими соображениями неписаной «общественной нравственности», границы и критерии которой формально не определены;

б) в своих методах и действиях — для вигилантов, в отличие от сотрудников правоохранительных органов, не существует официального регламента поведения; есть порядок и алгоритм общения с «нарушителем», который придумывают сами вигиланты.

У полицейского есть обязательства, связанные с соразмерностью его действий поведению нарушителя, и юридически он несет ответственность за превышение своих полномочий. У вигиланта таких обязательств нет.
У вигиланта нет обязательств, связанных с соразмерностью его действий поведению нарушителя, и юридически он не несет ответственность за превышение своих полномочий.
К вигилантам не применима категория «превышения должностных полномочий», т.к. у них нет никаких полномочий по закону.
Обжаловать действия вигилантов в том порядке, в каком можно обжаловать действия полицейских, нельзя (хотя в радикальных случаях действия вигилантов могут быть квалифицированы по статье УК «Самоуправство»).

Не исключено, что с точки зрения государства вигиланты обладают рядом преимуществ по сравнению с «традиционными» полицейскими. С отдельными вигилантскими движениями государство борется силовыми методами, однако с другими кооперирует; а в некоторых случаях квазиполицейские объединения прямо создаются «сверху», по инициативе государственных институтов.
Цель этой работы — взять неформальную активность вигилантов под государственный контроль и приспособить ее для использования в интересах власти.
Наиболее яркий пример — «сертифицированные» вигиланты, деятельность которых стала регламентироваться специальным законодательством. В частности, казацкие объединения во многих регионах страны официально привлекаются к «охране порядка» на массовых протестных акциях, а в 2018 активно возросло стремление региональных властей создавать «кибердружинников», чтобы они искали «опасный» контент в интернете. Деятельность последних больше похожа на имитационную — причем фейк в виде отчетов транслируется как для общества, так и для властей.
О чем говорит развитие виджилантизма?
На сегодняшний день в России пока не проводилось социологических исследований, изучающих социальные запросы к вигилантской деятельности; оценить масштабы ее общественной поддержки в отсутствие этих данных сложно. Однако можно предположить, что рост активности вигилантов — это следствие неудовлетворенной оценки общества того, как полиция и другие государственные службы справляются со своими задачами, а также, что не менее значимо, — результат стремления бороться с явлениями, которые невозможно квалифицировать как преступления или правонарушения, но которые граждане могут относить к категории «нарушений общественной нравственности» или «покушения на государственные интересы». С чем связан этот запрос, о каких глубинных социальных проблемах он сигнализирует, в какой части общества он распространен, какие демографические и социальные группы ему подвержены — ответы на все эти вопросы могут быть даны в результате профильного исследования отношения россиян к виджилантизму.

Большинство вигилантских организаций позиционируют себя как «добровольных помощников» государства. В то же время существуют движения, прямо декларирующие, что они возлагают на себя функций полиции, с которыми та, по их мнению, не справляется. Иными словами,
Большинство вигилантов позиционируют себя как «добровольных помощников» государства. В то же время некоторые из них прямо декларируют, что возлагают на себя функций полиции, с которыми та, по их мнению, не справляется.
Большинство вигилантских организаций позиционируют себя как «добровольных помощников» государства.
В то же время существуют движения, прямо декларирующие, что они возлагают на себя функций полиции, с которыми та, по их мнению, не справляется. Иными словами, активизация вигилантов (помимо контролируемых государством) отчасти может быть дополнительным признаком кризиса доверия полиции — восприятия «официальных» правоохранительных органов как недостаточно эффективных структур, слабых, не желающих уделять внимание «реальным» социальным проблемам или не имеющих на это ресурсов.

При этом развитие виджилантизма в России показывает, что недоверие официальным правоохранительным органам связано отнюдь не только с правозащитным или «оппозиционным» дискурсом и мировоззрением, который вигиланты в массе своей не разделяют.
Законодательная база
Российское законодательство пытается жестко ограничивать самодеятельность граждан в вопросе охраны порядка и общественного контроля. В 2014 году, в период начала расцвета вигилантской активности, был принят закон «Об участии граждан в охране общественного порядка». Отдельное законодательство связано с казачеством, подробнее об этом здесь.

Новое законодательство подразумевало, что главное условие участия гражданских лиц в охране порядка — контроль со стороны властей; так, среди основных принципов прописано взаимодействие с правоохранительными органами и «недопустимость подмены полномочий» полиции.
Новое законодательство подразумевало, что главное условие участия гражданских лиц в охране порядка - контроль со стороны властей.
Брать на себя задачи, отнесенные к «исключительной компетенции» правоохранительных органов, выдавать себя за сотрудника, а также охранять порядок в условиях заведомой угрозы жизни и здоровью — нельзя.
Граждане могут участвовать в охране порядка по приглашению либо правоохранительных органов, либо, если речь о спортивных и других массовых мероприятиях — их организаторов.

Закон подразумевает определенную «легализацию» в качестве добровольного помощника полиции, присвоение официального статуса. Членами таких объединений не могут быть люди с неснятой или непогашенной судимостью, страдающие наркозависимостью или алкоголизмом, психические больные, недееспособные или ограниченно дееспособные, а также входящие в «антиэкстремистский» перечень Минюста, те, в деятельности которых суд усмотрел признаки экстремизма, и граждане иностранных государств.
Единственный тип квазиполицейского объединения, в отношении которого в законе прописано право при необходимости применять силу — народная дружина, члены которой обязаны иметь элементы униформы и удостоверение.
При этом осуществлять насилие можно «для устранения опасности» или «в состоянии необходимой самообороны», а это те ситуации, где применять насилие позволено и обычным гражданам.

Законопроект «Об участии граждан в охране общественного порядка» в период до своего принятия вызывал у экспертного и правозащитного сообщества опасения, связанные с провоцированием активности и легитимацией квазиполицейских формирований. Однако спустя пять лет очевидно, что работающей норму назвать нельзя. Так, согласно закону, народные дружины и так называемые «общественные объединения правоохранительной направленности» вносятся в специальный реестр, который ведет управление МВД каждого региона. В Москве, например, в этом перечне всего одна организация — ГОО «Московская городская народная дружина». В действительности неформальных объединений, берущих на себя полномочия правоохранительных органов, в столице действует гораздо больше.
Народные дружины и так называемые "общественные объединения правоохранительной направленности" вносятся в специальный реестр, который ведет управление МВД каждого региона.
Законодательство не предусматривает наказания за участие в «несанкционированном» квазиполицейском объединении или неуведомление властей о своей вигилантской активности.
В то же время, если действия вигилантов нанесли существенный вред и были сопряжены с насилием, они могут быть квалифицированы по УК как самоуправство (ст. 330). В первом полугодии 2018 года по этой статье были осуждены 418 человек, за весь 2017 год — 879, при этом какая доля осужденных приходится именно на членов организованных вигилантских групп, сказать невозможно.
Возникновение и основные направления виджилантизма в России
«Город без наркотиков»
Одним из первых и крупных примеров российского виджилантизма в его современном виде была екатеринбургская организация «Город без наркотиков». Основанная в 1998 организация начинала с антинаркотической агитации, но вскоре перешла к рейдам на места торговли наркотиками, сообщения о которых активисты получали от граждан на пейджер; эти сообщения, как сказано на сайте фонда, дублировались ФСБ, а также «после неоднократных указаний губернатора Свердловской области» их начали получать в местном ГУВД, в управлении Госнаркоконтроля по УрФО и на Уральской оперативной таможне.

Деятельность «Города без наркотиков», как сообщается на его сайте, «сразу не получила официальной поддержки милиции, и за прошедшие годы взаимоотношения с правоохранительными органами переживали порой сложные периоды», при этом только с 2009 по 2014 год фонд провел совместно с органами внутренних дел 2,6 тыс. операций, в ходе которых были задержаны почти 3,3 тыс. человек.

В реабилитационном центре фонда Город без наркотиков, Екатеринбург. Фото: Итар-Тасс
«Город без наркотиков» получил большую известность после открытия реабилитационных центров, где практиковались экстремальные немедицинские методы «лечения» наркозависимых, связанные с насильственным удержанием.
В отношении руководителей фонда было возбуждено несколько уголовных дел; так, руководитель нижнетагильского отделения фонда Егор Бычков получил 3,5 лет строгого режима за похищение человека и незаконное лишение свободы, а вице-президент фонда Евгений Малёнкин получил 4,5 года за незаконное лишение свободы, незаконный оборот спецсредств, хранение наркотиков. Силовики неоднократно проводили в фонде выемки и другие мероприятия в рамках проверок.

Несмотря на скандалы, уголовные дела и сложные отношения с силовиками, руководитель фонда Евгений Ройзман пользовался большой популярностью в Екатеринбурге и сделал успешную политическую карьеру: с 2003 по 2007 год он был депутатом Госдумы, с 2013 по 2018 год — мэром Екатеринбурга.
Борьба с наркотиками остается одним из основных направлений деятельности российских вигилантов и, пожалуй, единственным направлением, где ранее происходили попытки борьбы с организованной преступностью.
Сейчас главным образом все сводится к выявлению разрозненных «нарушений общественного порядка» или «нравственности». Нужно отметить, что самую обширную часть работы официальных российских правоохранительных органов также составляет работа с «наркотическими» делами (из зарегистрированных в 2018 году 1,99 млн преступлений свыше 200 тыс., то есть десятая часть, связаны с незаконным оборотом наркотиков, следует из статистики Генпрокуратуры).
Молодежный антинаркотический спецназ
Организации, подобные «Городу без наркотиков», возникли впоследствии в других регионах страны; при этом нельзя сказать, что это всегда были «низовые», grassroot-инициативы. Так, еще одна крупная сеть вигилантских антинаркотических групп, ныне прекратившая свое существование — Молодежный антинаркотический спецназ (МАС), который на пике своей активности в 2013 году состоял из 40 групп по всей России. МАС появился по инициативе провластного движения «Россия молодая» после заключения в 2010 году с ФСКН соглашения «о взаимодействии в сфере противодействия распространению наркотиков в молодежной среде».

При этом МАС позиционировала себя как «партизанская» организация, сторонящаяся взаимодействия с полицией и характеризующаяся хулиганскими методами: например, активисты громили точки продажи наркотиков, связывали скотчем и поливали краской предполагаемых сбытчиков, переворачивали их автомобили. В то же время,

Мойманный вигилантами МАСа человек, продававший наркотики, Москва. Фото: vk.com/mas_specnaz_vlg
Наряду с "неофициальными" видеозаписями рейдов на Youtube, существуют и сюжеты о МАС телеканалов РЕН-ТВ и ТВЦ, которые имеют тесные контакты с правоохранительными органами.
«Антидилер»
Еще один заметный пример антинаркотических вигилантских организаций — проект «Антидилер» депутата Госдумы VI созыва Дмитрия Носова. «Вконтакте» зарегистрированы сообщества организаций «Антидилера» в разных городах России; в каждом состоит от нескольких десятков до 5 тыс. человек.

Реальные масштабы деятельности проекта оценить невозможно: большинство этих страниц практически не обновлялись последние годы. На некоторых страницах в последнее время публикуются в основном пресс-релизы местной полиции и другие новости из открытых источников. Сообщения о проведенных рейдах регулярно появляются, например, на странице красноярского отделения «Антидилера».

Показательно, что крупные антинаркотические вигилантские формирования, работающие на протяжении сколько-нибудь долгого времени, как правило не скрывают покровительства со стороны властей.

Рейд проекта «Антидилер» в Москве. Фото: vk.com/fondgbn
«Трезвые дворы»
Еще одна основная для российских вигилантов тема — борьба с распитием алкоголя в общественных местах и продажей алкоголя несовершеннолетним; на нее направлена активность таких организаций, как «Трезвые дворы», и ряда так называемых «федеральных проектов» — вигилантских групп, возникших внутри и вместо прокремлевских молодежных движений, о которых пойдет речь в следующей статье.

Отдельные вигилантские группы занимаются борьбой с дорожными нарушениями (например, с пьяным вождением или неправильной парковкой); существуют и небольшие группы, занимающиеся еще более специфическими проблемами — например, борьбой с догхантерами.

Рейд вигилантов из«Трезвых Дворов», Челябинск. Фото: vk.com/trezvii.dvor
После событий в Крыму вигилантская активность начинает трансформироваться: появляются идеологизированные вигилантские объединения патриотической и националистической направленности.
Также появляются многочисленные квазиполицейские казацкие объединения. Их деятельность направлена уже не на борьбу с уличными правонарушениями, наркотиками и алкоголем, а на борьбу с «инакомыслящими» в тех или иных формах: от оппозиционных политиков до рядовых граждан-участников протестных акций.
26 августа / 2019

Автор: Маргарита Алехина,
Редактор: Асмик Новикова
Верстка: Ксения Гагай
ЧИТАТЬ ЕЩЕ